БАНЯ. В «ШТАБЕ» ДЕДА МОРОЗА

Как-то в старинных Кадашевских банях, что у Третьяковской галереи, я разговорился со строителем, исколесившим многие страны. Рассказывал он и о трудном «диалоге » с Крайним Севером, об Оймяконе на Индигирке, который в шутку называют «штабом» Деда Мороза: «Когда дышишь, раздается пюрох. Якуты называют его «шепотом звезд».

— Спасала русская банька, — заключил строитель. — Приучила в к жаре, и к холоду.

...Антарктида — самая высокая часть света над уровнем Мирового океана. И самая холодная. Гигантским холодильником называют этот Южный полюс земли. Температура здесь нередко падает до фантастической отметки — минус 89,2 градуса! Как рассказывал учекыП-полярник, одни из создателей «Атласа Антарктики» Александр Трешников, на станции «Восток» металлические трубы становились такими хрупкими, что раскалывались на куски, как стекло. Бензин не испарялся, и в ведре с бензином можно было гасить горящий факел. Бешеная сила ветра — до 210 километров в час! И тем ие менее... Но слово начальнику одной из антарктических экспедиций Леониду Дубровину:
— Мы стремились, хотя и ходим по отношению к нашей родной Москве головой вниз, сохранять но мере возможности свои российские привязанности. Наши антарктические садоводы-огородники выращивают в парниках помидоры, огурцы, редиску, петрушку, укроп и даже лимоны и арбузы. На льду моря Космонавтов состоялся футбольный матч, на котором в качестве зрителей присутствовали здешние аборигены — пингвины. А после состязаний, как водится у настоящих спортсменов, русская баня. Ее соорудили собственными руками. Баня настраивает на благоприятный лад. Не только нас, но и наших соседей — американцев со станции Амундсен-Скотт. Они выбегают из бани прямо на лед красные, как раки, и кружатся вокруг воображаемой оси Земли.

— Со временем, — рассказывает другой участник антарктической экспедиции, физик Л. Сильвестров, — я, наверное, забуду все, что меня сейчас окружает: айсберги, лед, пингвинов, но нашу баню во льдах мне не забыть до конца жизни. Накануне я засыпаю с приятной мыслью, что завтра банный день. И никакая самая злая пурга меня не остановит. На пути к бане нужно пройти метров пятьдесят по гладкому, пустому и абсолютно продуваемому месту. В сильный ветер не удержишься на ногах, и приходится переползать на четвереньках. Но тем приятнее, свалившись в люк, почувствовать себя в тепле и уюте бани. Как будто не в Антарктике, а на берегу ласкового южного моря. А после бани? Меня обычно тянет к какой-нибудь книге (чаще всего это поэзия), дабы очистить свой дух, так же как я очистил плоть.

— Мудрено ли, — заключает Сильвестров, — что счет времени па зимовках ведется на бани? «Осталось двадцать бань до конца... Осталось десять бань... Осталось пять бань...». И долгая зимовка тогда представляется совсем небольшой и не такой уж тяжелой — всего двадцать четыре бани.