БАНЯ. КАК НЕЧТО СВЯТОЕ

«Древняя Россия найдена им, как Америка Коломбом» — так сказал Пушкин о Карамзине. В «Истории государства Российского» Николай Михайлович Карамзин приводит свидетельства иноземных путешественников, побывавших на нашей земле в древние времена.

«Нигде я не видел таких сильных, легко переносящих жару и холод люден как славяне». Это у византийского историка VI века Маврикия Стратега.

Есть у Карамзина и многократные упоминания о бане, как непременном, любимом и спасительном обычае русских людей — «от рождения до смерти». И о том, как баня помогает пережить тяготы жизни и отвращать болезни. Историк пишет: «...Российские Славяне приписывали озерам и рекам некоторую божественность и святость. В глазной болезни они умывались водою...».

Да, на Руси с древнейших времен любили воду и чтили очищение тела, как нечто святое. В народе утвердились неписаные заповеди: «Постничай по средам, ходи в баню по субботам», «Помни, день субботний — банный день». Когда утром открывалась баня, ее служитель ходил по улицам и зазывал народ: «В баню! в баню!». И такая вот любопытная запись Карамзина: «...Мнимый Дмитрий... ни однажды не мылся в бане, ...он без сомнения... не крови Царской».

Иностранцы, посещавшие Русь в разные годы, с удивлением и восхищением отмечали русский обычай ходить в горячую баню я часто мыться, неоднократно подчеркивая, что у себя на родине ничего подобного не видели. Так записках немецкою путешественника Айрамана, который пешком прошел от Кенигсберга до Нарвы, затем до Москвы, говорится: «О банях московитов или их привычках мытья хочу вкратце вспомнить, потому что у нас это неизвестно... Но они не пользуются, как мы, скребком для счистки нечистоты с тела, а у них есть так называем венник... В общем ни в одной стране не найдешь, чтобы так ценили мытье, как в этой Москве. Женщины находят в этом высшее свое удовольствие...»

Немецкий путешественник Адам Олеарий, посетивший в 1633 году Москву с голштинским посольством к царю Алексею Михайловичу и затем проехавший через многие наши города в Персию, писал, что а России нет ни одного города, ни одной деревни, в которых бы не было парных бань. Побывав в одной из бань Астрахани, Олеарий отмечает, что русские могут выносить чрезвычайный жар. Ложась на банные полки, велят себя бить и тереть разгоряченными березовыми вениками. «Когда от такого жару сделаются красные, то обливаются холодной водой. Зимой же, выскочив из бани, валяются на снегу, трут им тело, будто мылом, я потом, остывши таким образом, снова входят в жаркую баню. Так как бани обыкновенно устраиваются при реках иди ручьях, то моющиеся в них из жару прямо бросаются в холодную воду. Та перемена противоположных деятелей благоприятствует их здоровью».

Правда, в воспоминаниях иностранцев встречаются некоторые преувеличения — и довольно забавные: «Если русский человек чувствует себя больным, он выпивает хорошую чарку вина, всыпав в нее предварительно заряд ружейного пороха или смешивая напиток с толченым чесноком, и немедленно затем идет в баню, где в нестерпимой жаре потеет часа 2—3. Такая энергичная терапия в сущности не лишена некоторого практического смысла». И все же в этой, скорее всего недостаточной осведомленности иностранца нельзя не заметить нотки восхищения.